Чеширец
Гудийр
Сначала микроавтобус такой: "В-ж-ж-ж". А потом второй микроавтобус такой: "У-и-и-и". А затем оба: "Би-бип, би-бип, би-би-би!". И я такой: "А-а-а-а". И инструктор - по тормозам.

И все.

Я знаю, как звучат аварии: я смотрел много голливудских фильмов. Всегда происходит примерно так, как описано выше. Только еще принято страшно ругаться. "Срань господня", например. Но в голову ругательства не приходили - только междометия. Преимущественно, на "ё".

- Ёб... - подтвердил инструктор. Немолодой мужик со словарем побольше моего. Я знаю, я проверял - нет ничего проще, чем заставить инструктора выругаться. Особенно, если ты впервые за рулем. Уже дважды за сегодня.

Возможно, у водителей маршрутных микроавтобусов получилось лучше. Оба двое хором высунулись из окон. Жесты, поза, выражения лиц... Нет, определенно там нет проблем с ненормативной лексикой.

- Вон тот, слева, сказал, что мать того, справа, совокуплялась с двумя баранами, один из которых был его отец. А тот, справа, ответил, что мать его была уважаемой во всем ауле женщиной, а вот мать того, слева... - Скучно, занудно, монотонно - так инструктор комментировал события. В руках незажженная сигарета, палец указывает куда-то в лобовое стекло.

- А почему все время про мать? - наконец, поинтересовался я. Нет, действительно интересно, а чем еще заняться? Аварии, на самом деле, не случилось - никто не столкнулся. Но автобусы так хитро встали, что выехать нет никакой возможности. И слева автобус, и справа автобус, а сзади бордюр и встречка.

- Потому, что мать, - инструктор поднимает палец вверх в назидательном жесте, - самый важный человек в жизни.

Некоторое время молчим. Наблюдаем, да перевариваем. Герои наш перешли к активным действиям: стоят снаружи и осматривают место мнимых повреждений. Внимательно так осматривают, будто есть они, повреждения.

Зрители, кстати, не ограничиваются только нами двумя. Нет, мы, конечно самые активные, как могут быть активны герои второго плана, которые и рады бы не участвовать в действии, да вот оно, действие, перед носом. Но, помимо нас, есть еще толпы болельщиков, которые упрямо сидят в автобусах. Они все куда-то ехали, но сейчас есть лишь лица: злые, да заинтересованные.

- Вон то - красная команда. Вон то - зеленая. Ты за какую болеешь?
- За красную, - отвечаю.
- Ну, я тогда за зеленых. Зеленые - сила!

Почему красная и зеленая? Два автобуса просто белые, только номера маршрутов разные. Они даже ездят по одинаковым улицам, пусть и под разными номерами. Все-таки буду за красных: возможно, медосмотр ошибся и я - дальтоник. А признаваться нельзя, никак нельзя.

- Хм, а красные-то, возможно, победят. Молодец, стажер, угадал!

И правда, водитель красных замахнулся на зеленого. Серьезно замахнулся, сейчас ударит, и... Не ударил. Я даже слышу вздох разочарования пассажиров, зрителей с обочин, и прибывших на место представителей власти. Последние, жестами и комментариями - наверное, опять про мать - принялись руководить процессом решения конфликта.

- Бойцов развели по разным концам ринга. Возможно, красного дисквалифицируют за неспортивное поведение, - поставленным голосом радиоведущего прокомментировал инструктор. - А нам пора и честь знать, уже дорогу видно.

И смотрит на меня. Выжидающе смотрит, как будто... Блин, я же за рулем! Так, как там завестись, на какие педали жать? Чёрт, все забыл! А-а-а-а!

На перекрестке стояли три машины. Два микроавтобуса и врезавшаяся в них учебная "девятка". В "девятке" сидело двое мужчин: они жестикулировали и страшно ругались.

Но никто не мог расслышать как.